wagahay
Полжизни за кусок свежего мяса!
Название: Непридумалаеще
Автор: wagahay
Фэндом: Ориджинал
Пейринг: М\М
Рейтинг: NC-17
Размер: а хер его знает пока
Статус: незакончен
Жанр: Слэш, Ангст может. POV
Предупреждение: мати жаргонизмы (или как это там по-умному называется), я без бэти, совсем одинешенька( так что может быть местами ошибки, если найдете спалите их мне
слезное обращение: на меня накатило. если оно канает я продолжу, если нет брошу как обычно) Так что хотя бы один мимимим скажите свое резкое фи.

Я целую его не, потому что меня достали его тупые комментарии по поводу и без, просто мне хочется его целовать. Ну, допустим, чуток я душой покривил. Но только чуток. У него чертовы пухлые губехи, как у какой-нибудь рыбы-мутанта нарисованной бездарным пятиклассником. Мягкие, совсем мягкие, такие, что прямо оооочень мягкие. Я, конечно, всегда жаловался на его «пидорскую» привычку малеваться по триста раз на дню субстанцией под названием гигиеническая помада, но сейчас вынужден высказать слова благодарности за это. Целовать его, или точнее неистово отвечать на его жадные и властные манипуляции губами было чем-то крышесносным. Если бы мня сейчас отлепили от него, и попросили рассказать 53-ый сонет Шекспира наизусть, клянусь, я бы рассказал. С выражением и придыханием. Потому как, когда целуешься с ним мозги совершенно слетают с катушек: вроде они полном беспорядке, но в тоже время они будто наконец-то, после длительного беспорядка приходят в ясный и идеальный порядок. Я о таком читал. Один англичанин писал об опиумном пристрастии. Описывал, каким четким становится мир, когда ты в его власти. И я его понимаю. Когда я в ЕГО власти мир сужается и взрывается. Одновременно и беспрерывно. Он жадно кусает меня за нижнюю губу, издает извиняющийся стон и целует так, будто прощения просит. «Прости, я не хотел! Тебе больно?» спрашивает его поцелуй, его неистовый поцелуй, который, кажется, лишает меня последнего воздуха. Да и плевать! Я совершаю суицидальный поступок, беру его за лохматые патлы на затылке и еще теснее прижимаю к себе. Без права на отступления. Такой 227 в миниатюре, на мирном поприще. Но к черту, это война! Потому, что он сдается, отступает, и я как главнокомандующий этой гомоэротической армии негодую, издаю какой-то хриплый стон, больше похожий на рык, когда он еле как отстраняется от моих губ, чтобы перевести дыхание. Но я тут же нападаю вдогонку, чтобы беглец не успел опомниться и ретироваться с поля боя. Опускаю ладонь на выпуклость его брюк, и сильно сдавливаю возбужденный бугорок, ловя его полу вздохи полу всхлипы. Мой солдат осознает всю глупость своего невозможного побега от меня, и опять тянется к моим губам. Надеюсь он не чувствует коварной ухмылки, которая расплывается на моем лице. Уже прижимая его к полу, я чувствую, внезапно и ярко чувствую, как его дрожащие пальцы расстегивают пуговицы моих брюк. Отрываюсь на него и смотрю помутневшими глазами. Куда я смотрю? Ах, да, глаза. Воспитательная минутка. Надо настроить зрительный контакт и зыркнуть как учила бабушка, а то подопечный очень резво себя ведет. Глаза, глаза. Это где вообще? Вижу только мягкие и покрасневшие вспухшие губы. Полуоткрытые, а между ними кончик влажного языка. В следующие минуты – именно минуты, потому что время становится ооочень, мучительно тягучим – этот влажный язычок поглаживает нижнюю губу, оставляя на ней едва заметные следы влаги, а из недр этих адских врат вырывается какой-то недовольный стон. Глаза? Да, какая кому разница, где у него там глаза. А вот эти блядско-зазывные губы я сейчас хорошенько поцелую. По телу внезапно проходит волна дрожи. Она застает меня врасплох, и, разорвав поцелуй я, кажется, что-то мычу не членораздельное. Волна дрожи повторяется снова.
- Ебучий мобильник, Сева! – Мир как-то сразу наваливается на меня, давит. Он будто тычет в меня своим большим толстым пальцем, вида полу сваренной сосиски и говорит своим раскатным голосом: «Ты, букашка, почувствуй же мою власть!» И я чувствую ее. Чувствую уже в третий раз, когда в переднем кармане брюк Севы снова яростно вибрирует мобильник. – Ответь уже. – уныло бросаю я, слезая с него и присаживаясь на неудобный кухонный стул.
- Ага. – запыхавшись издает Всеволод, а следом добавляет, - Блять, Верюсь, прости! Заигрались мы тут…- внимательно вслушивается в голос на той стороне провода – нет, мы не сценарий отрабатывали. Вера! – и тут это взъерошенное нечто отворачивается и прикрывает рот рукой, но куда там, я и так слышу, как он громким шепотом обещает Верусику попозже рассказать про все в подробностях. Потом он поворачивается и поднимает на меня глаза. Он по-прежнему сидит на полу, смотрит на меня покорно так, снизу вверх. – Они ждут нас. Верка зал нашла.
- Тогда в душ и по коням. – я не командую, а он не подчиняется. Сам понимает, что стояк, что давит на брюки, не совсем культурный аксессуар для похода на репетицию в театр.
Когда я приношу полотенца в ванну, он уже кайфует под теплыми струями воды, и откровенно ласкает себя. Кто-то думал, что Викины вопли в трубку отбили у меня все желание? Нихера подобного. Одного взгляда на то, как Сева сжимает свой член, и двигает рукой слишком медленно достаточно. Он явно изводит себя специально, знает, что сейчас я кинусь на него, наброшусь как недотраханная малолетка. Открывает глаза и видит меня, встрявшего на пороге с полотенцами в руках. Но себя не отпускает. Этот развратник, наоборот, прислоняется спиной к кафелю, повернувшись ко мне всем телом, и теперь я как Вип-персона в первом ряду, могу разглядеть мельчайшие подробности фееричного шоу. Капельки воды, стекающие по его смуглому телу – так такие сцены описывают во взрослых книжках. Я ничерта такого не вижу. Только приоткрытые губы, которые зовут меня, без голоса. И слабо сжатую руку на члене. Я же бык. А он моя красная тряпочка. Ине просто тряпочка, а просто ярко-красная бетонная стена. И плевать, что меня разможжит в мясо, ели я сейчас понесусь на него на всех 400 м\с. Кого это вообще волнует. Главное что, он снова властно и жадно целует меня своими блядскими мягкими губами. И когда я сжимаю его член, сильно сжимаю, в мои губы врывается его стон. Он елозит, двигает бедрами толкаясь в мою руку, а я вжимаю его в стену и, взвинчивая темп своих движений, не перестаю его целовать. Точнее отвечать на поцелуи. Инициатива обмена слюной окончательно уходит к нему, когда он без предупреждения дотрагивается до моего возбужденного члена и властно, собственнически медленно обведя его пальцами, сжимает в свой кулак и начинает двигаться в одном темпе со мной. Честно, я слетаю первый. Я собираюсь как струнка, как пловец перед прыжком, и точно знаю, сейчас этот охерительный оргазм меня накроет. Но я все равно не готов. Вспышка вселенского облегчения, нега удовольствия таких масштабов, что ноги отказываются стоять твердо и угрожающе прогибаются в коленках. Я дрожу, хоть на меня обрушивается массажный водопад горячей воды из душа, и эта дрожь передается Севе. Его накрывает чуть позже, чем меня. Поэтому когда он хватается за мое плечо, я уже могу удержать его. Приобнимаю за талию, и все еще сжимаю его член.
Всеволод быстро приходит в себя. Конечно, он не привык опаздывать. Поэтому обмыв и обтерев полотенцами нас обоих, он выходит из ванной, неуловимо касаясь моих губ. Когда я его не целую, когда я не чувствую его тело в своих руках мир опять теряет четкие очертания. Идеальная ясность и порядок пропадает. Рушиться, как карточный домик. Пропадает будто дымка сна. Она отнюдь не отрезвляет мои сплавившиеся мозги. Я впадаю в привычную прострацию.
- Помочь тебе одеться? – серьезно спрашивает он, нарисовываясь в дверях ванной уже при полном параде.
- Папа, я пи-пи хочу, подержи штанишки – конючу я, устало скалясь. «Папа», однако, подходит и, взяв полотенце в свои руки, начинает вытирать мое тело. И я чувствую, как зверски устал. Устал от работы, и от этого долбанного спектакля. Не хочу сейчас перется на репетицию!!!!
- Не хочу идти на репу!!!! – заявляю я уже вслух. Сева, не останавливая своих махинаций с полотенцем, даже не смотрит мне в глаза. Весь сосредоточен на том, чтобы мой живот и обвядший хер были предельно сухими. – Если ты так тщательно будешь его вытирать, мы точно опоздаем.
-Сделаю тебе минет в машине. – будничным тоном предлагает он и все равно еще три раза обтирает полотенцем мой бедный половой орган.
- Боюсь, ты просто сотрешь его полотенцем, просто прямо сотрешь, что от него ничего не останется. – И я отстраняю его руки, и, разглядывая свой член, картинно разыгрываю панику. – Нууу, вот Сева, что ты наделал. Тер-тер и вытер мой писюн. Где он теперь!? Я не вижу его! – для пущего демонстрирования актерского мастерства я пару раз вслепую щупаю своей рукой промежность, и нарочно попадая мимо, округляю глаза в показной панике. Потом резко закончив спектакль, и не дождавшись аплодисментов, огибаю Севу и покидаю ванну.
Через десять минут, погрузив картонный реквизит в багажник машины, мы, наконец, выехали. «Наконец» это для Севы. Я лично совсем не горел желанием. Вообще, я не понимал, зачем сценаристам торчать на каждой репетиции.
- Может тебе Викусина подружка понравилась? – озвучиваю я вслух свое предположение. – Ну, та, что будет играть в твоем отрывке про море.
- Не знаю. – честно отвечает Сева, и я краем глаза вижу, как он задумался. В моей голове сразу встала схема «плюсы-минусы», я почти все проблемы в своей жизни так решал. Но Сева разбил мои грезы:
- Я сегодня опять останусь у тебя. Только после репетиции заедем за вещами ко мне домой, и маму предупрежу.
Зал Викуся нашла шикарный. Очень…театральный что ли. Закругленная сцена, бархатный «задник» и чуть пыльный пол. А еще пианино у сцены. Боже, тут даже пахнет как-то по-особенному. Я сел в первом ряду и уткнулся в «змейку» на телефоне. Началась суета, и сквозь это только властный голос Вики был слышен чаще всего.
Уснул, сам не заметил, как откинулся на спинку кресла и захрапел. Когда меня кто-то растолкал в бок, я даже не сразу сообразил, где нахожусь. А рядом сидела Викуся с громкоговорителем в руке. Микрофоны еще не привезли, обходимся подручными средствами.
- Слышь, соня, Блядскому подходит Маринка, да? – риторический вопрос. Ее мое мнение по ходу совсем не интересует. «Блядский» это она про Севу. Совсем не смешную фамилию Берняцкий единогласно заменили псевдонимом «Сева Блядский». Дело даже не в отдаленном похожем звучании, а скорее в самом Севе. В его манере поведения. Будто он ночная бабочка со стажем. Прожженный жизнью молчун и душа компании. Со своими пухлыми губехами и «ленивым» телом, которое он всегда с какой-то гордостью нес по жизни. Был одновременно неприметным обычным парнем, и так в него все с первого взгляда влюблялись. Не так, чтобы влюблялись, потому, чтобы Берняцкий был далеко не эталон красоты. Он просто притягивал к себе людей. «Далеко не эталон красоты», так про него Вика говорила. Я же могу смело заявить, у Севы куча плюсов. Мягкие волосы, мягкие губы, упругая задница. Он говорит то, что думает, но при этом думает прежде, чем сказать. Открытый и приятный в общении молодой человек. У него есть какой-то свой вкус к жизни, своя собственная волна. Эта самостоятельность, обособленность и пленила в нем. Его самодостаточность. Я всегда подвисал на этом по-первости. Три года назад, когда меня представили ему, я слюной обливался. Будто передо мной не Сева Берняцкий, а Уотерс под ручку с Джонни Деппом рассказывают мне про новый совместный фильм. Вобщем, я восхищался им. А теперь мы друзья. Друзья не разлей вода, как говориться. Близкие друзья. Очень близкие. Я в нем. Он во мне. Это не секрет. Ни для кого.
- Думаешь, смогут они начать встречаться? – вытягивает меня в реальность вопрос Вики. И я смотрю на Маринку.
- Да, - и я не вру. – они не дурно смотрятся рядом. – Чуток колит где-то в глубине, но я презренно давлю в себе бесправную жабу ревности. Берняцкий мне друг? Друг. А счастье друга превыше всего. Тем более не вечно же нам трахаться с ним. Ему ведь нужна чуткая женская рука, уход. А я ему только презервативы у кровати раскидываю. Я усмехаюсь, и Вика в недоумении смотрит на меня. Не понимает, что смешного. Зато прекрасно понимает и принимает нашу с Блядским дружбу. Постельную дружбу.
Я вижу, как Сева улыбается и, сталкиваясь со мной взглядами, подмигивает. Потом отворачивается и опять смеется над чем-то, сказанным Маринкой. Я сам улыбаюсь, глядя на него.
- После репы поедем ко мне, заедем за пивком и обсудим наш спектакль. – Говорю я Вике. Это не предложение. Я уже се решил, и я знаю, никто не откажется. Не Марина. Ни Сева.

@музыка: IAMX – Avalanches

@темы: фанфикшн, Радости жизни, Мыслишки